Скорость работы компьютеров и объёмы хранения цифровых данных за последние десятилетия выросли невероятно, однако дальнейшая миниатюризация сталкивается с физическими и экономическими ограничениями. Наблюдение, известное как закон Мура, описывало быстрый рост числа транзисторов на микросхемах, но это не физический закон и не гарантирует постоянного удвоения вычислительной мощности.
Обычные компьютеры кодируют информацию битами со значениями 0 или 1. Квантовые компьютеры используют кубиты, для которых важны квантовые состояния, суперпозиция и запутанность. Это не означает, что квантовая машина автоматически выполняет любую программу быстрее классической: преимущество ожидается и уже исследуется для определённых типов задач и алгоритмов. Например, квантовые методы особенно интересны для моделирования квантовых систем, некоторых задач оптимизации и криптографии; обычные задачи вроде работы с текстом или распознавания изображений сами по себе не становятся «в миллион раз быстрее».
Экспериментальные и облачно доступные квантовые компьютеры уже существуют, но универсальные отказоустойчивые машины большого масштаба ещё не созданы. Кубиты чувствительны к шуму, поэтому одна из главных задач — коррекция ошибок и работа с логическими кубитами. В 2026 году компании продолжают демонстрировать новые процессоры и ставят цели по достижению практического квантового преимущества, однако такие дорожные карты остаются планами, а не гарантированными сроками.
ДНК-вычисления — другой исследовательский подход. Здесь молекулы ДНК используют как носители информации и участники биохимических реакций. Это не обязательно «живые компьютеры» и не «субатомарные процессоры»: размеры молекул относятся к нанометровому масштабу. Кремниевые микросхемы, в свою очередь, производят из чрезвычайно чистого кремния с помощью сложной полупроводниковой технологии, а не простым переплавлением обычного песка.
«Взгляните на компьютерную память — в начале 1970-х один мегабайт стоил дороже дома, а теперь стоит дешевле конфеты» Жиль Тома, компания «СТ Микроэлектронике», Швейцария
Нет оснований считать, что следующее поколение обычных компьютеров обязательно будет основано на ДНК. Сильная сторона молекулярных методов — огромная плотность хранения информации и возможность параллельных биохимических операций. Их исследуют для специальных задач, биосенсоров и архивного хранения данных, но по скорости, удобству и универсальности они пока не заменяют электронные компьютеры.
Некоторые технологии, которые раньше относили к «компьютерам будущего», уже используются в ограниченных нишах. Например, магниторезистивная память MRAM сохраняет данные без питания и применяется в отдельных встраиваемых системах и микросхемах. Однако она не заменила все обычные виды памяти, а скорость запуска компьютера зависит не от одной технологии хранения данных.
«Компьютерная эра еще даже не началась. У нас сейчас всего лишь крошечные игрушки, не намного лучше бухгалтерских счетов. Подлинная задача — подобраться к фундаментальным законам физики как можно ближе» Ричард Стэнли Уильямз (р. 1951), американский исследователь, нанотехнолог, старший партнер Лаборатории квантовых исследований компании «Хьюлетт-Пэкард»
Для сравнения мозга и компьютерных систем иногда используют слово wetware («влажное обеспечение») — игру со словами hardware и software. Это метафора, а не буквальное утверждение, что мозг устроен как обычный компьютер: нейроны обмениваются электрическими и химическими сигналами, а работа нервной системы существенно отличается от архитектуры цифрового процессора.
Новые вычислительные подходы, вероятно, будут не заменять классические компьютеры целиком, а дополнять их в отдельных задачах. Квантовые системы особенно интересны для моделирования квантовой материи и некоторых вычислительных алгоритмов, а молекулярные — для сверхплотного хранения и биохимической обработки информации. Повседневные задачи по-прежнему удобнее выполнять обычными процессорами и специализированными ускорителями.
Многие задачи, которые старый текст относил к далёкому будущему — генерация текста и изображений, анализ больших массивов данных, распознавание речи, — уже выполняются классическими системами искусственного интеллекта. Для этого квантовый компьютер не требуется. Поэтому развитие ИИ и развитие квантовых вычислений важно не смешивать в одну линию прогресса.
Открытым остаётся вопрос, какие задачи новые вычислительные подходы действительно смогут решать лучше классических систем и насколько легко их удастся масштабировать. Простое продолжение закона Мура нельзя механически переносить на квантовые или ДНК-компьютеры: их производительность измеряется иначе и зависит от архитектуры, качества кубитов или биохимических операций, алгоритмов и способности исправлять ошибки. Поэтому прогнозы вида «в 100 раз через десять лет» или «в 100 000 раз через 25 лет» не являются надёжной оценкой будущего.
Закон Мура назван в честь Гордона Мура, одного из соучредителей «Интела» — компании, производящей компьютерные процессоры. В 1965 году он написал пояснительную записку, в которой указал, что количество отдельных элементов в кристалле процессора с 1958-го по 1965 год удваивалось ежегодно, и все продолжится в том же темпе еще как минимум десять лет. Наблюдение Мура долгое время довольно хорошо описывало развитие интегральных схем, хотя конкретный темп менялся от поколения к поколению. В XXI веке масштабирование стало сложнее и дороже, поэтому рост производительности всё больше зависит не только от числа транзисторов, но и от архитектуры процессоров, параллелизма, специализированных ускорителей и программного обеспечения.
В 1994 году Леонард Адлеман показал, что молекулы ДНК можно использовать для решения вычислительной задачи, связанной с поиском пути в графе. В последующие годы появились и другие лабораторные ДНК-компьютеры. Их впечатляющий параллелизм не означает, что пробирка просто «в 100 000 раз быстрее ПК»: сравнение зависит от конкретной задачи, времени подготовки, считывания результата и объёма материала. Сегодня ДНК-вычисления остаются специализированным исследовательским направлением.