Мифология в современной культуре северных народов

рисунок на гобелене XII в. из церкви Скуг
Борьба между христианством и варварством — рисунок на гобелене XII в. из церкви Скуг, Швеция. Три фигуры, изображенные справа, звонят в колокола, чтобы отпугнуть злых духов и языческих богов

Многие отголоски кельтской и скандинавской культур можно до сих пор усмотреть в таких обрядах, как целование под листьями белой омелы на Рождество или вечеринки вокруг костра осенью. Некоторые дохристианские обычаи со временем переплелись с христианским календарём. Так, кельтский Самайн и христианский канун Дня всех святых повлияли на формирование традиций современного Хэллоуина, однако считать Самайн просто прежним названием Дня всех святых неверно.

В английском языке четыре дня недели названы по имени северных богов: вторник — день Тира, среда — день Одина (Бодана), четверг — день Тора, пятница — день богини Фригг (Фрейн). Имена богов действительно сохранились в части европейской топонимики, однако популярные попытки вывести названия Лондона и Лиона непосредственно от кельтского бога Луга нельзя подавать как бесспорный факт: происхождение названия Лондона трактуется иначе, а этимология древнего названия Лиона Lugdunum имеет несколько объяснений. Слово leprechaun также не происходит от имени Луга; его связывают с древнеирландскими словами, обозначавшими маленькое сверхъестественное существо. Наиболее широко признанное наследие кельтской мифологии — легенды артуровского цикла, популярные сегодня не менее, чем в куртуазную эпоху Средневековья. Эта история пересказывалась без конца в различных редакциях: от романов и художественных фильмов до мюзиклов и диснеевских мультфильмов. Образ старого мудрого Мерлина можно узнать как в Гэндальфе (творение романиста Толкиена), так и в герое Оби-Ван Кеноби из фильма «Звездные войны». Скандинавский пантеон и сказки всегда вдохновляли великих творцов: например, Вагнера, который сочинил цикл опер «Кольцо нибелунга», Толкиена, который написал свои популярные сказки в жанре фэнтези. С некоторым непочтением, но не менее искренно отнесся к скандинавской модели вселенной Терри Прэчетт в своем «Мире диско».