Истощение ресурсов в будущем
Спрос на природные ресурсы меняется вместе с экономикой, технологиями и ростом населения. Старые прогнозы о нефти быстро устаревают: Международное энергетическое агентство в отчете Oil 2025 ожидает, что мировой спрос на нефть к концу десятилетия выйдет примерно на плато около 105,5 млн баррелей в сутки, а не продолжит бесконечно расти. Прежний прогноз о «пике добычи к 2020 году» в указанном виде не сбылся.
Так что же, нефть просто «заканчивается»? Ответ сложнее. Физические запасы конечны, но величина экономически извлекаемых ресурсов зависит от геологии, технологий, цен и экологических ограничений. Одновременно меняется и сам спрос: электромобили, повышение эффективности и переход к другим источникам энергии способны уменьшать потребность в нефтепродуктах в отдельных секторах.
Параллельно росту спроса на нефть будет развиваться и технология добычи — как оно и было исторически. Это означает, что мы доберемся и до более глубоких залежей, попутно разведывая новые запасы. Более того, термином «пиковая нефть» обычно обозначают традиционную, а есть еще и громадные резервы нефти нетрадиционной — битумные песчаники, сверхтяжелые нефти, нефтяные и горючие сланцы.
В ближайшие десятилетия важны будут не только размеры запасов, но и цены, транспортировка, переработка, энергетическая безопасность и климатическая политика. Высокие цены стимулируют экономию и заменители. По актуальному прогнозу IEA рост нефтяного спроса заметно замедляется к 2030 году, однако нефть все равно остается важным сырьем для транспорта, авиации и нефтехимии. Точная доля нефти, газа и угля в будущем энергобалансе зависит от сценария и государственной политики, поэтому старые фиксированные проценты на 2030 год уже не подходят.
«Истощение запасов нефти и изменения климата создадут принципиально новый контекст для политической борьбы будущего» Ричард Хейнберг (р. 1950), американский журналист, просветитель
Выстоять кризис
США и Канада располагают громадными запасами сланцевого газа и угля — понять бы только, как их очищать. Некоторые комментаторы-пессимисты (например, Ричард Хейнберг, что примечательно) утверждают, что истощение запасов нефти приведет к «внезапным и революционным» изменениям, включая, возможно, и депрессию в духе 1930-х. И это еще не считая климатических изменений. Очевидно, поэтому так велик интерес к альтернативным источникам энергии. Но и тут не без трудностей.
Представление о возобновляемой энергетике как о слишком маломасштабной технологии уже устарело. По прогнозу IEA Renewables 2025, в 2025–2030 гг. в мире может быть введено около 4600 ГВт новых мощностей возобновляемой энергетики; почти 80% прироста придется на солнечную энергетику, а значительную часть остального — на ветер. К 2030 году возобновляемые источники, по этому прогнозу, могут обеспечивать около 43% мировой выработки электроэнергии. При этом остаются серьезные задачи: сети, накопители, разрешительные процедуры, стоимость капитала и балансирование энергосистем.
А как же расщепление атома? Для большинства действующих ядерных реакторов нужен уран, и он тоже является конечным ресурсом. Однако оценки запасов постоянно пересматриваются. В совместном обзоре NEA/IAEA Uranium 2024 указано чуть более 7,9 млн тонн выявленных извлекаемых ресурсов урана при стоимости добычи ниже 260 долларов за килограмм урана, из них около 5,9 млн тонн — в категории ниже 130 долларов. Авторы обзора считают ресурсную базу достаточной для продолжения и значительного роста ядерной энергетики до 2050 года и далее, но подчеркивают необходимость своевременных инвестиций в разведку, добычу и переработку.
«Будущее энергетики, которое нас ожидает исходя из сегодняшних тенденций, — грязно, небезопасно и дорого» Клод Мэндил (р. 1942), бывший исполнительный директор Международного энергетического агентства
Управляемый термоядерный синтез остается одним из самых амбициозных направлений энергетических исследований. На Земле ученые пытаются воспроизвести реакции, подобные тем, что питают Солнце, однако коммерческих термоядерных электростанций пока нет, а точные сроки их появления называть преждевременно. Не стоит забывать и о других исследовательских направлениях, например искусственном фотосинтезе и новых способах хранения энергии.
Шаг за шагом
Что же нам пока делать? Короткий ответ: включать панику, потому что в ближайшие десятилетия дорога нас ждет довольно ухабистая — не только из-за полезных ископаемых, важны и другие ресурсы вроде воды и продовольствия. Да и изменения климата, прямо скажем, не радуют, особенно в дальней перспективе.
Разумеется, весь этот разговор имеет в виду необходимость новых технологий и более эффективного использования энергии. Даже простое сокращение ненужного потребления дает эффект. По прогнозу IEA Electricity 2026, мировой спрос на электроэнергию в 2026–2030 гг. будет расти в среднем примерно на 3,6% в год: с около 28 200 ТВт·ч в 2025 году до 33 600 ТВт·ч в 2030-м. Главные причины — промышленность, электромобили, кондиционирование, центры обработки данных и общая электрификация экономики.
Однако изобретение приборов, производств и машин, эффективно использующих топливо (относительно простая технология), могло бы уменьшить потребность в энергии на 20-33%. Но изменить привычные способы потребления энергии — задача нелинейная, поскольку все наши инфраструктуры плотно завязаны на нефть, а не на альтернативные источники энергии вроде сланцевого газа. Тем не менее, утверждение, что для спасения планеты нам необходима технологическая революция, — не обязательно верно.
Глобальное предупреждение
Что же произойдет вместе с изменением климата? Ответ — «никому не ведомо»: далеко не только в смысле точных оценок воздействия, и уж точно не в смысле человеческой реакции на них. Мы не представляем, насколько быстро поднимется уровень Мирового океана, как климатические изменения повлияют на те или иные регионы планеты, насколько заметным может оказаться понижение температур, насколько станет жарче и как сильно вырастет содержание парниковых газов в воздухе.
Самое главное — мы понятия не имеем, обратит ли мир или отдельные его области внимание на климатические изменения или же сосредоточится на поиске полезных ископаемых и решении собственных корыстных задач. Тем не менее, вероятно, мы сделаем слишком мало и слишком поздно, и в итоге произойдет что-нибудь наименее ожидаемое.
Ископаемый национализм
Десять крупнейших нефтяных компаний — «национальные», т. е. контролируются государством. Более того, многие владельцы крупнейших оставшихся нефтяных месторождений стремительно левеют в своих политических взглядах и могут национализировать всю энергию и сконцентрировать всю переработку в пределах собственных территорий. Венесуэлу часто приводят в пример как потенциальную проблемную точку — в этой стране расположены крупнейшие мировые запасы, но и Нигерия (на восьмом месте в мире по запасам нефти), а также Ливия, Боливия, Перу, Эквадор, Ангола и Судан тоже, в общем, могут отказать зарубежным перерабатывающим компаниям в доступе к своим ресурсам. Мы уже наблюдаем, как оживленно Китай внедряется в Африку, и многие такие покупатели готовы договариваться с подобными режимами на условиях «меньше знаешь, крепче спишь».
В старых футурологических текстах часто строили очень конкретные сценарии нефтяной политики — вплоть до прогнозов войн, переворотов и блокирования морских путей. Такие конструкции полезны как пример того, насколько энергетическая безопасность зависит от геополитики, но их нельзя выдавать за надежный прогноз: реальные политические события развиваются иначе, чем предполагают авторы сценариев. Более устойчивый вывод состоит в том, что концентрация добычи и ключевые транспортные маршруты делают мировой нефтяной рынок чувствительным к кризисам.