В 1848 году при прокладке железной дороги в Вермонте произошел инцидент. В результате взрывной волны металлический прут длиной около 1,2 м вошел в голову одного из рабочих. Пострадавший выжил после серьезной травмы мозга. Позднее появились рассказы о заметных изменениях его характера, однако современные историки считают, что степень этих изменений часто преувеличивали.
Тем несчастным рабочим был Финеас Гейдж, прораб на участке железной дороги между Рутлендом и Берлингтоном. Гейдж занимался набиванием и трамбовкой черного пороха в отверстие, выдолбленное в скале, и делал он это при помощи железного прута. Но искра внутри полости привела к взрыву пороха, в результате чего металлический прут в одно мгновение вонзился в лицо и прошел через левую щеку Гейджа, так что выходное отверстие оказалось в верхушечной части головы. Пострадавший не умер, а когда прибыла медицинская помощь, заявил: «Доктор, вам придется потрудиться».
На протяжении двух недель Гейдж то приходил в себя, то терял сознание, метаясь в лихорадочном бреду, но в итоге быстро и чудесным образом восстановился и уже через месяц мог начать ходить. Эта история превратила Гейджа в знаменитость, некоторое время он провел в турне по стране, затем осел, став владельцем конюшни и почтовой кареты. В 1860 году у него начались приступы эпилепсии, так что работать он больше не мог. Спустя несколько месяцев Гейдж умер.
Вскрытие тела Гейджа не производилось, однако в 1866-м его эксгумировали. Осмотр черепа показал, что лобная кость Гейджа серьезно пострадала после инцидента, и в соответствии с постулатами френологии, господствовавшей в то время, Гейдж должен был утратить свои высшие человеческие способности и лишиться контроля над животными инстинктами.
В народе о последних годах жизни Гейджа говорили, что это был совершенно изменившийся, другой человек, совсем не тот, которого люди знали прежде, до травмы. Ходил даже такой стишок: «Приличный парень Финеас Гейдж, набивая порох в дыру за плату, пронзил последний свой прут сквозь передний мозг, и теперь он пьет, сквернословит и в ярости носится повсюду».
Современные историки и нейробиологи считают, что сведения о крайнем изменении личности Гейджа были сильно преувеличены. Тем не менее его случай стал важным примером связи лобных отделов мозга с планированием, самоконтролем и социальным поведением, а также способности человека частично приспосабливаться к последствиям тяжелой травмы мозга.