Когда, где и как родился английский язык?
Сегодня сложно представить, как мог бы выглядеть мир, не будь в нем английского языка. Что бы дети учили в школах вместо «London is the capital of Great Britain»? Как бы исследовали новые страны туристы? На каком языке взаимодействовали бы между собой политики, актеры, спортсмены? Кажется, что английский — повсюду и что так было всегда. Однако, если копнуть вглубь истории, выяснится, что самый популярный язык мира мог попросту и не дожить до наших дней, ведь на его веку случалось немало сражений, грозивших ему полным исчезновением.
До начала времен
Историю собственно английского языка обычно отсчитывают не от кельтской Британии, а примерно с середины V века нашей эры, когда после ухода римской администрации на остров переселялись германоязычные группы — прежде всего англы, саксы и юты. До этого в Британии существовали кельтские языки и латынь, которые позднее повлияли на английский, но не были его «первой формой».
Название Британии действительно связано с древним названием бриттов, но популярное объяснение через якобы кельтский корень brith «раскрашенный» нельзя считать установленной этимологией. Древние греческие и латинские формы названия островов и их жителей имеют сложную историю, а связь с обычаем раскрашивать тело остается одной из старых гипотез, а не доказанным фактом.
Кельтские языки оставили в английском заметный след прежде всего в географических названиях — названиях рек, местностей и поселений. В основном же словарном составе древнеанглийского прямых кельтских заимствований сравнительно немного, а происхождение отдельных слов, которые раньше безоговорочно объявляли «кельтскими», нередко спорно.
В 55 и 54 годах до нашей эры Юлий Цезарь совершил походы в Британию, но постоянное римское завоевание началось только в 43 году нашей эры при императоре Клавдии. Римская Британия была латиноговорящей административной и культурной средой, однако английского языка на острове в тот момент еще не существовало. Латинские элементы попадали в германские языки и до переселения в Британию, а новые волны латинской лексики пришли позднее — особенно вместе с христианизацией и книжной культурой.
Такие слова, как street, wall и wine, действительно имеют латинские источники или дальних латинских предков. Но их история не сводится к прямому заимствованию именно во время походов Цезаря: часть латинской лексики была усвоена западногерманскими языками еще на континенте, до англосаксонского переселения в Британию.
От диалекта к языку
Если использовать кулинарную метафору, то основой английского «блюда» был не кельтский, а западногерманский языковой материал, принесенный англами, саксами и ютами. Уже на Британских островах он взаимодействовал с кельтскими языками, латынью, древнескандинавским и позднее французским. Примерно с V века начинается древнеанглийский период — самый ранний этап языка, который уже можно назвать английским.
После ухода римской власти в Британию переселялись германоязычные группы, традиционно называемые англами, саксами и ютами; участие фризов также обсуждается исследователями. Их диалекты легли в основу древнеанглийского языка. В письменных памятниках обычно выделяют четыре крупных диалектных зоны: нортумбрийскую, мерсийскую, западносаксонскую и кентскую. Кельтские языки при этом не исчезли, а продолжали существовать в разных регионах Британских островов.
Миссия Августина Кентерберийского, начавшаяся в 597 году, ускорила христианизацию англосаксонских королевств и усилила влияние латинской книжной культуры. В древнеанглийский действительно вошло много слов, связанных с церковью, образованием и ученостью. Однако точное число заимствований зависит от методики подсчета, а отдельные слова могли прийти из латыни раньше или через другие языки, поэтому жесткая цифра «более 600 именно в этот момент» вводит в заблуждение.
Новые вторжения и пополнение словаря
С конца VIII века на Британские острова начали регулярно нападать и переселяться скандинавы — носители древнескандинавского языка, среди которых были выходцы из Дании и Норвегии. Длительное соседство особенно заметно в северной и восточной Англии. От древнескандинавского английский получил множество слов, в том числе sky, skin, skull, а также важные местоименные формы they, them, their.
Древнеанглийский не был «поглощен» древнескандинавским, но языки активно взаимодействовали, чему помогало их германское родство. В английском закрепились сотни скандинавских заимствований и, вероятно, усилились некоторые грамматические тенденции. В 1042 году после смерти Хардекнуда английский престол получил Эдуард Исповедник из Уэссекской династии — это было восстановление местной королевской линии, а не создание совершенно нового «самостоятельного английского государства».
Язык-завоеватель
В 1066 году Англию завоевал герцог Нормандии Вильгельм, ставший королем Вильгельмом I. В верхних слоях общества и управлении большое значение приобрел англо-нормандский французский, а в церкви и ученой письменности сохранялась латынь. Большинство населения продолжало говорить на разновидностях английского. Такое многоязычие стало одним из главных факторов перехода от древнеанглийского к среднеанглийскому периоду.
После Нормандского завоевания французский, английский и латынь столетиями сосуществовали и выполняли разные функции. Французский не «слился» с английским как отдельный диалект целиком: английская грамматическая основа сохранилась, но словарь получил огромный пласт французской лексики, а письменная традиция заметно изменилась. Среднеанглийский возник в результате внутреннего развития английских диалектов в условиях интенсивного языкового контакта.
В XIII–XIV веках английский постепенно возвращал позиции в официальной и публичной жизни. В 1258 году королевская прокламация Генриха III была распространена на английском, французском и латыни. Закон 1362 года о судопроизводстве предписывал вести устные судебные разбирательства на английском, поскольку французский был плохо понятен многим подданным, хотя записи еще долго делались на латыни. Английский также все шире использовался в образовании и управлении в XV веке, но единого указа 1477 года, разом сделавшего его «официальным языком всех школ», история не знает.
Французское влияние на английский было, напротив, огромным: тысячи слов вошли в лексику права, управления, войны, культуры, быта и абстрактных понятий. Нередко французское и германское слова существуют рядом, различаясь оттенками: child — infant, ask — question, freedom — liberty. Французский также усилил ряд словообразовательных моделей с элементами re-, -ment, -age, -ance и другими.
Глагол, какой-то ты неправильный...
Помимо разнообразнейшей лексики, доставшейся в наследство от древнеанглийского и среднеанглийского языков, благодарить нам их следует и за появление неправильных глаголов. Да- да, той самой головной боли большинства учителей и учеников — это еще англосаксы постарались. Хотите узнать, почему изучающие английский теперь должны проводить время за зубрежкой? Сейчас разберемся, и, кстати, спойлер: все могло сложиться гораздо хуже.
Итак, напомним, с конца V и до начала XI века нашей эры на Британских островах главенствовал древнеанглийский, он же язык германских племен с некоторыми примесями. Все используемые глаголы тогда делились на слабые и сильные. Основное различие между ними заключалось в образовании прошедшего времени.
К слабым относились те глаголы, которые меняли свою форму при помощи добавления определенных суффиксов (-d, — t и других). Например, формой прошедшего времени глагола lufian являлось lufode («любить» — «любил»). Грубо говоря, их можно назвать нынешними правильными глаголами.
Сильные глаголы образовывали прошедшее время и причастие с помощью чередования гласных (аблаута) и делились на несколько классов: например, древнеанглийский singan — sang — sungon — sungen. Многие современные неправильные глаголы восходят к сильным, но ставить между этими понятиями знак равенства нельзя: состав классов и формы за века изменились.
Со временем часть сильных глаголов исчезла, а часть перешла к продуктивной слабой модели с зубным суффиксом прошедшего времени. Это был длительный внутренний процесс языковой аналогии; объяснять его тем, что после Нормандского завоевания правящая верхушка перешла на французский и «сложные глаголы стали не нужны», неверно. Ряд старых сильных глаголов сохранился в современном английском как неправильные: sing — sang — sung, drive — drove — driven.
Новые горизонты
В XVI веке Англия, оказавшаяся в центре мировых торговых путей, переживала свое стремительное развитие. Золотые годы настали и у английского языка — созревший, возмужавший и достигший стабильности, он с каждым днем все больше расцветал. Теперь уже никто не пытался задвинуть его на вторые позиции или даже стереть с лица земли — новые заимствования со всех концов света, словно дары чужеземцев английским королям, лишь
обогащали его словарный фонд. Наступала эпоха Ренессанса, которой суждено было продлиться чуть более ста лет.
В ранненовоанглийский период словарь быстро расширялся за счет латинских и греческих заимствований, особенно в науке, образовании и переводах классических текстов; продолжали поступать слова из французского и других языков. Например, genius, species, radius, apparatus имеют латинскую историю. Английский заимствовал не только целые слова, но и словообразовательные элементы классического происхождения, в том числе формы, связанные с -ize и -ism.
Надо сказать, что любовь к использованию латыни в эпоху языкового Ренессанса порой превосходила все границы разумного. Появилось даже специальное прозвище — inkhorn, которым награждали недалеких писателей, «тащивших» из классики самые напыщенные, заковыристые, а то и просто непонятные фразы. Если машина времени случайно отправит вас в Англию XVI века, то учтите: употребление слов frugiverous («плодоядный»), deruncinate («искоренить») и subsecive («запасной») считалось дурным тоном.
Некоторые авторы старались противостоять засилью латыни, заменяя уже устоявшиеся иностранные конструкции исконно английскими выражениями (к примеру, gleeman вместо musician) или же вовсе отказываясь от них. Довольно широко известен случай, когда специалист по классической филологии Джон Чек попытался перевести Новый Завет без единого заимствования. Судя по тому, что о его версии мало кто слышал, затея, видимо, не увенчалась успехом.
«Великий сдвиг гласных»
Одним из важнейших событий в истории английского произношения стал Великий сдвиг гласных — цепь изменений долгих гласных, проходившая главным образом между поздним Средневековьем и ранним Новым временем, приблизительно в XV–XVII веках. Отдельные изменения начинались раньше и продолжались позже, но сам Великий сдвиг рассматривают как исторически завершившийся процесс, а не как явление, которое «продолжается до сих пор».
Начнем с ответа на второй вопрос: «величие» данного процесса объясняется даже двумя причинами. Во-первых, сдвиг гласных произошел в кратчайшие сроки — по сути, на все основные преобразования ушло порядка 350 лет. Обычно такие глобальные перемены, затрагивающие весь словарный фонд, отнимали гораздо больше времени. Во-вторых, величие заключается в универсальности процесса — опять же относился он не к какому-то определенному звуку, а ко всем долгим гласным, которых к началу преобразований имелось целых семь штук.
Во время Великого сдвига система долгих гласных английского языка перестроилась: многие гласные повысили подъем, а самые высокие превратились в дифтонги. Короткие гласные не участвовали в этой цепочке в той же мере. Причины процесса до конца не установлены: исследователи обсуждают социальные, диалектные и структурные факторы, но сводить сдвиг к «иностранным словам, требовавшим упрощенного произношения» оснований нет.
До Великого сдвига долгие гласные среднеанглийского действительно звучали иначе, чем сегодня, и во многих отношениях были ближе к «континентальным» значениям букв. В результате последующих изменений слова вроде time, house, meet, bite получили современное произношение, тогда как их написание осталось сравнительно консервативным. Именно поэтому историческая фонетика помогает объяснить многие несоответствия между английской орфографией и произношением.
Слово life тоже хорошо показывает общий принцип: среднеанглийское написание и произношение отличались от современных, а долгий гласный изменился в ходе Великого сдвига и последующих фонетических процессов. Точно передавать средневековое произношение русскими сочетаниями вроде «leef» или «lafe» некорректно — для этого лингвисты используют исторические реконструкции и Международный фонетический алфавит.
Неутомимый придумщик
Пожалуй, без преувеличений можно сказать, что крупные писатели влияют на язык, и Уильям Шекспир — один из самых заметных примеров. Однако популярное утверждение, будто он «добавил в английский более трех тысяч новых слов», сегодня воспринимают осторожно. Ранние словари нередко фиксировали первое известное употребление именно у Шекспира, но последующие находки показали, что многие такие слова существовали и раньше.
Язык Шекспира чрезвычайно богат, но точную цифру его «словарного запаса» назвать нельзя. Подсчеты зависят от того, считать ли разными словами формы одного и того же слова, варианты написания и имена собственные; кроме того, сохранившийся корпус произведений не показывает все слова, которые автор знал в жизни. Поэтому сравнивать условные «34 тысячи слов Шекспира» со столь же условным активным словарем современного носителя некорректно.
Шекспир чрезвычайно свободно обращался со словообразованием, переносил слова из одной части речи в другую, создавал необычные сочетания и популяризировал выражения. Но приписывать ему изобретение двух тысяч конкретных слов без оговорок нельзя: «первое зафиксированное употребление» не равно «изобретению». Его вклад надежнее описывать через богатство контекстов, словесную игру и огромную цитируемость произведений.
С произведениями Шекспира связано и множество устойчивых выражений, которые позднее стали широко цитироваться: star-crossed lovers, it’s Greek to me, love is blind, in mind’s eye, a tower of strength, brave new world, vanish into thin air и другие. Но и здесь следует различать «впервые зафиксировано у Шекспира», «популяризировано Шекспиром» и «придумано Шекспиром»: для многих оборотов последнее доказать нельзя.
Да здравствует книга!
Поворотным событием стала печать. Уильям Кекстон напечатал в Брюгге около 1473–1474 годов свой перевод французского «Собрания повествований о Трое» (Recuyell of the Historyes of Troye) — первую известную печатную книгу на английском языке. В 1476 году он открыл печатную мастерскую в Вестминстере, и массовое тиражирование текстов стало одним из факторов постепенной стандартизации письменного английского.
В Вестминстере Кекстон печатал религиозные, исторические и литературные произведения, в том числе Чосера и Малори. «Изречения и высказывания философов» (Dictes and Sayengis of the Philosophres, 1477) известны как первая датированная книга, напечатанная в Англии, но не как первая печатная книга на английском вообще. Сам Кекстон умер в 1491 или 1492 году, поэтому приписывать ему «20 тысяч книг за следующие 150 лет» нельзя: речь может идти лишь о дальнейшем росте английского книгопечатания как отрасли.
В 1604 году Роберт Кодри опубликовал A Table Alphabeticall — труд, который обычно называют первым одноязычным английским словарем. В первом издании было 2543 словарные статьи, главным образом о «трудных» словах, многие из которых пришли из классических языков и французского. Это был не полный словарь всей английской лексики, но важная веха: неизвестное слово объяснялось уже средствами самого английского языка.
После Кодри выходили новые словари разных типов. Большое влияние получил Universal Etymological English Dictionary Натаниэля Бейли (1721), но называть его без оговорок «первым толковым словарем» неверно: английская лексикография уже развивалась. В 1746 году лондонские издатели поручили Сэмюэлу Джонсону создать новый большой словарь. Джонсон рассчитывал закончить работу примерно за три года, но словарь вышел в 1755 году — спустя около девяти лет.
Словарь Джонсона вышел в двух крупных томах и стоил при публикации 4 фунта 10 шиллингов — сумма по тем временам значительная, но не 410 фунтов. В нем было около 42,8 тысячи словарных статей и более ста тысяч литературных цитат. Джонсон не создал современный английский единолично, но его словарь на долгие десятилетия стал одним из главных авторитетов в вопросах употребления и написания слов.
По мнению современных ученых, в работе над словарем Сэмюэл Джонсон совершил несколько ошибочных решений, к примеру исключил такие слова, как fuss («суетиться»), shabby («потертый»), touchy («обидчивый»). Будущий магистр искусств Оксфордского университета, вероятно, счел их просторечными и неперспективными, но, как показала история, они не только избежали забвения, но и активно применяются даже сегодня. Напротив, такие одобренные автором слова, как digladation, cubiculary, denominable и indignate, чужды уху современного читателя.
А что сейчас?
Некоторые специалисты считают, что именно публикация словаря Сэмюэла Джонсона завершила создание английского языка. Другие же придерживаются точки зрения, что язык — это уникальное, ни на что не похожее явление, которое развивается, а значит, и меняется всегда. Путаница возникает и в определении границ: понятно, что эпоха новоанглийского началась по завершении этапа среднеанглийского, то есть в XVI веке (хотя ряд ученых выделяет еще одну, переходную стадию между ними — с конца XV и до середины XVII века). Но когда закончился новый период? И на какой стадии английский находится сегодня?
На самом деле, на эти вопросы нет точного ответа. Можно считать, что сейчас все еще продолжается новоанглийский период, можно выделять этап новейшего времени, стартовавший где-то в начале прошлого столетия, — правдивыми окажутся оба варианта. Главное — понимать, что развитие английского языка действительно никогда не прекратится, а его трансформации, пожалуй, будут продолжаться, пока существует само человечество.
В новейшее время английский постоянно пополняется новыми словами и значениями — особенно в технологиях, науке, массовой культуре и общественной жизни. Однако подсчитать, сколько именно «новых слов появляется за год», невозможно без определения того, что считать отдельным словом и когда считать его вошедшим в язык. Крупные словари регулярно добавляют и пересматривают тысячи единиц, но фиксированная цифра вроде «800 слов ежегодно» не отражает реальный процесс.