Боевые роботы и дроны

Военная техника постоянно меняется, и беспилотные и роботизированные системы уже стали заметной частью современных вооружённых конфликтов. Их применяют для разведки, наблюдения, связи, логистики, разминирования и ударных задач. Поэтому описывать такие системы только как оружие «будущего» уже неверно: важнее понимать, какие задачи они выполняют и какие правовые и этические вопросы создаёт их распространение.

Войны когда-то сводились к шеренгам и колоннам вооруженных мужчин. Чуть погодя война стала делом пулеметов и артиллерии, позднее — танков и самолетов. Но в будущем войну будут вести сетевые организации умельцев, на расстоянии управляющих приборами, в том числе и полуавтономными. Иными словами, мы в некотором смысле удаляемся от мира громоздкого военного железа и крупных физических целей поражения к такому миру, в котором скрытые атаки и кибервылазки нацелены на уничтожение отдельных людей или элементов городской инфраструктуры. Целью таких атак будет не масштабное физическое уничтожение, а кратковременное выведение противника из строя и создание хаоса, от которых у политиков и общества делается печаль и нервотрепка. Таково слабое место нашего цифрового века: опора на технологии вообще и сетевые в частности.

«Либо война устарела, либо человек» Ричард Бакминстер Фуллер (1895-1983), американский инженер, изобретатель, архитектор, дизайнер, футуролог

Война будущего

Мы станем чаще слышать именно о кибервойнах, поскольку все — от авиадиспетчерских служб до энергосистем, финансовых рынков, телекоммуникаций, водоснабжения и правительственной компьютерной сети — сейчас управляется компьютерами и поэтому уязвимо для атак. Один ветеран Второй мировой войны отмечал: «В наши дни заставить страну капитулировать можно и без ядерной бомбы — достаточно отрубить электричество на неделю». Подобные тактики лучше всего подходят неформальным террористическим группировкам и являются примером так называемой несимметричной войны: в ней формальная мощь одной воюющей стороны существенно отличается от таковой у противника.

Кибервойна — зачастую форма асимметричных боевых действий, но она не сводится лишь к ратному делу. Цена выигрыша и проигрыша в бизнесе продолжает расти, и также возрастает искушение применить киберпространство для кражи коммерческих тайн и интеллектуальной собственности. Более того, поскольку повседневная жизнь сдвигается в сторону «облачности» — методу коллективного удаленного хранения и предоставления информации по требованию, — последствия цифровых неполадок или нарушения электронной безопасности (будь то по заданию правительств или по инициативе политизированных компьютерных гениев — борцов за справедливость или активистов-хакеров) колоссальны. А в Китае пользователей интернета больше, чем в США, и поэтому хакеров тоже больше. Это предполагает уйму возможностей для киберпреступлений и жестко скоординированного электронного шпионажа, а они отчасти, несомненно, направлены против американских военных объектов и оборонной промышленности.

«Понятия не имею, чем будут воевать в Третьей мировой войне, но в Четвертой воевать будут палками и камнями» Альберт Эйнштейн (1879-1955), американский физик-теоретик, лауреат нобелевской премии

Боевые роботы — еще один пример полуавтономной войны, и более 50 правительств по всему миру активно вкладываются в разработку роботизированных машин-убийц. В некоторой степени это происходит благодаря возрастанию «ценности» человеческой жизни — спасибо общественному мнению, правовой поддержке и необходимости выигрывать на выборах, что означает некоторое нежелание правительств рисковать здоровьем и жизнью населения. Противники таких разработок заявляют, что автоматизация уменьшит стоимость и эмоциональные затраты на ведение войн и войны из-за этого станут происходить чаще. Учтем и ошибки в распознавании: очень непросто научить машины различать военные и гражданские объекты — особенно в тех случаях, когда решения открывать огонь или нет принимаются автоматически. Сторонники роботизированного вооружения возражают, что умные боевые машины гораздо внимательнее к правилам ведения боя и не склонны действовать под влиянием гнева или злонамеренности. К тому же они не паникуют.

Смахивает на научную фантастику? На самом деле развитие роботизированного вооружения только началось. К примеру, машина, созданная Вооруженными силами США, — блуждающий травоядный робот. Он известен как «EATR» (энергетически автономный тактический робот), умеет собирать сырую биомассу—листья, ветки и траву — и превращать их в топливо для своего парового двигателя. Робот снабжен программой, позволяющей отличать съедобное от несъедобного, и оборудован манипулятором с лазерным наведением, которым собирает биомассу и помещает ее в загрузочное отверстие, соединенное с двигателем внутреннего сгорания, который, в свою очередь, питает бортовой аккумулятор. Зачем все это? Во-первых, войны завязаны на энергообеспечение (солдаты все больше полагаются на аккумуляторные приборы), а во-вторых, войны частенько ведутся в удаленных местах, где легко прервать любое снабжение.

«EATR» (энергетически автономный тактический робот)

Друг или враг?

К середине 2020-х беспилотники применяются далеко не только для разведки. Существуют аппараты разных размеров и назначения — от наблюдения и картографирования до доставки грузов и военных ударных задач. Одновременно развиваются средства обнаружения и противодействия беспилотным системам. Поэтому старый прогноз о том, что дроны «когда-нибудь станут оружием», уже устарел.

Распространение доступных беспилотных систем создаёт новые риски независимо от того, какая страна первой разработала конкретную технологию. Главные вопросы сегодня связаны с контролем применения силы, защитой мирного населения, ответственностью оператора и разработчика, устойчивостью систем связи и допустимой степенью автономности оружия.

Произойдет ли все это на самом деле? Вполне вероятно — благодаря бережливости и желанию сохранять людям жизнь. Однако нетрудно представить, что невольным последствием такого развития событий окажется отрыв от реальности, здравой оценки рисков в реальной жизни и ее понимания — не только у солдат, но и у политиков.

Терминаторы: Восстание машин

Уже существующее или находящееся в разработке роботизированное оружие:

• «ТроуБот» — двухколесное транспортное средство, которое можно забросить вручную в помещение и при помощи видеокамеры проверить, нет ли внутри противника.
• «LS3» (шагающий аппарат поддержки отделения) — четырехногий робот, на котором можно перевозить одного солдата или до 180 кг оборудования на расстояния до 32 км.
• «ПэкБот» — устройство с дистанционным управлением, преимущественно для обезвреживания взрывных устройств.
• «Ариес» — маленькая подводная лодка с дистанционным управлением.
• «SMSS» (роботизированный аппарат поддержки отделения) — беспилотное наземное транспортное средство.
• «Maars» (модульная усовершенствованная вооруженная роботизированная система) — беспилотное вооруженное наземное транспортное средство размером с газонокосилку.
• «Глоубал Хок» — беспилотный летательный разведаппарат.
• «MQ-9 Рипер» — еще один беспилотный летательный аппарат.

ПэкБот

Maars

Беспилотные летательные аппараты особенно заметны потому, что позволяют выполнять часть задач без нахождения экипажа непосредственно на борту. Но они не обязательно бесшумны, дёшевы или полностью автономны: характеристики сильно различаются, а многие системы требуют операторов, связи, обслуживания и сложной инфраструктуры.

Наблюдать, но необязательно — делать

Этот фрагмент первоначального текста был не описанием реального события, а футурологическим сценарием, написанным задолго до 2022 года. Предсказанной игры «К оружию V» с указанными рекордами продаж и одновременного выхода «Аватара VI» в 2022 году не было. Такой пример полезнее воспринимать как иллюстрацию того, насколько быстро устаревают конкретные прогнозы о будущем.

Реальные вооружённые силы действительно используют видеоигры, симуляторы и игровые механики для обучения и информационных кампаний, но конкретный сюжет выше был вымышленным прогнозом. Его нельзя подавать как состоявшийся исторический факт.