Войны за воду
H2O — новый CO2? Питьевая вода была важна во все времена, она тактически важнее еды и энергии, и люди веками воевали за доступ к воде. Население увеличивается, урбанизация, сельское хозяйство и индустриализация в будущем потребуют еще больше воды, но изменения климата, загрязнение окружающей среды и бестолковое распоряжение ресурсами могут привести к тому, что ресурс воды скоро начнет испаряться.
Проблема, конечно, не в пресной воде как таковой, а в том, где она есть и как мы ею распоряжаемся. По данным совместной программы ВОЗ и ЮНИСЕФ, в 2024 г. около 2,1 млрд человек всё ещё не имели доступа к безопасно организованному питьевому водоснабжению. Всемирная метеорологическая организация оценивает, что 3,6 млрд человек сталкиваются с недостаточным доступом к воде хотя бы один месяц в году, а к 2050 г. их число может превысить 5 млрд. Потери в водопроводных сетях сильно различаются: в выборке стран, представивших данные для отчёта GLAAS, средняя доля так называемой невозвратной воды составляла около 39%, поэтому прежнее утверждение о глобальных потерях в 70–80% было завышенным. Непосредственно для питья человеку требуется лишь несколько литров в сутки, но косвенный «водный след» пищи и товаров действительно может быть во много раз больше.
Рост населения, орошение, промышленность и развитие городов усиливают нагрузку на водные ресурсы, а загрязнение и изменение климата усложняют управление ими. Дефицит распределён по миру очень неравномерно: особенно уязвимы засушливые районы и быстро растущие города. Поэтому всё большее значение имеют сокращение утечек, очистка и повторное использование сточных вод, более эффективное орошение и сотрудничество стран, использующих общие речные бассейны.
«Вода — нефть XXI века» Эндрю Ливерис (р. 1954), президент компании «Доу Кемикл», США
Со временем нам, видимо, придется больше платить за питьевую воду; возникнут и другие ограничения — из-за взлета спроса на воду, изменений климата и централизованного регулирования потребления. Мы будем платить за воду пропорционально нашему потреблению, а также в соответствии с тем, когда именно, на что и какого качества воду мы расходуем. Несчитанный расход воды останется в прошлом. Вторичная переработка воды (очистка стоков) сделает рывок вперед, а система водоснабжения будет оборудована по последнему слову техники, особенно — дабы предотвращать утечки. Некоторые страны начнут закупать воду, быть может, даже транспортировать айсберги — в точности так же, как сейчас перевозят нефть, а некоторые бедные на воду страны начнут обменивать сырье вроде той же нефти на питьевую воду.
Стоит ожидать возникновения серьезной проблемы воровства воды с судебными исками одной страны или области к другой за разгон облаков — искусственное или как минимум преждевременное провоцирование дождя из туч путем распыления сухого льда или иодида серебра в облаках или за геоинженерные проекты.
Также ожидаются изменения в сельском хозяйстве — сдвиг в сторону посевов, менее требовательных к воде. Разумеется, общественное давление в будущем может сделать некоторые виды пищевых продуктов неприемлемыми — латук, например, безбожно расходует, вероятно, самый ценный ресурс на Земле. Конфликты могут возникнуть и на почве избытка воды. Если климат станет меняться так, как некоторые ожидают, затопление низменных прибрежных районов может вызвать неуправляемые массовые перемещения населения. Сопутствующий недостаток воды и энергии может вызвать общественные беспорядки и даже коллапс государства — особенно в развивающихся странах.
«Римляне — как и любой цивилизованный человек после них — осознали, что жизнь в городах невозможна, если вода не будет гарантированно чистой и пригодной для питья» Фрэнсис Шапелл, американский эколог, автор книг «Кладези» и «Микробиология и геохимия грунтовых вод»
Яблоко раздора
Вода — проблема не только на суше. Океаны тоже могут стать катализаторами конфликтов между странами — особенно теми, что охочи до рыбы: кое-кто, может, еще помнит войны за исландскую треску. А также не будем забывать, что доступ к морскому дну — это богатства в виде нефти, угля и, возможно, редких полезных ископаемых. Вода подогревала конфликты и в прошлом; Дарфурский конфликт в Судане — один из свежайших инцидентов, и мы вряд ли можем рассчитывать, что вода не станет поводом для раздоров и в будущем.
Договор о водах Инда 1960 г. десятилетиями регулировал распределение вод между Индией и Пакистаном, однако в апреле 2025 г. Индия объявила, что держит договор «в состоянии приостановки» (abeyance). Пакистан оспаривает возможность такого одностороннего шага. 31 августа 2026 г. арбитражный суд по спору заявил, что договор остаётся в силе и не допускает односторонней приостановки; Индия, в свою очередь, не признаёт юрисдикцию этого арбитража и продолжает считать своё решение действующим. Таким образом, вода Инда уже стала предметом острого межгосударственного спора, а не только будущим риском.
Если из-за воды и не возникает вооружённых столкновений, она всё равно может влиять на хозяйство и геополитику. Афганистан много лет был крупнейшим центром выращивания опийного мака, а состояние орошения, засухи и доходность сельскохозяйственных культур влияли на выбор фермеров. Однако старая цифра о «90% мировых посадок» больше не описывает ситуацию: после запрета выращивания мака площадь посевов в Афганистане резко сократилась. По оценке Управления ООН по наркотикам и преступности, в 2025 г. она составляла около 10,2 тыс. га против 232 тыс. га в 2022 г., а потенциальное производство опия снизилось до 296 т.
Вода имеет значение
Вот что имеем в итоге: в будущем вода может стать большей угрозой национальной безопасности и экономическому благосостоянию, нежели нефть и терроризм вместе взятые, и мы еще увидим вполне радикальные попытки изменить бытовые привычки и отношение к воде как на общественном, так и на частном уровне.
Например, на промышленных и потребительских товарах (вероятнее — на их виртуальных двойниках) могут появиться особые маркировки — сколько воды было израсходовано на производство. «Виртуальная вода» (иногда называемая «включенной водой») — концепция, разработанная Тони Элланом из лондонского Кингз-Колледжа, — призвана оповещать всех желающих о том, какой объем воды «поглощен» тем или иным продуктом или услугой в процессе создания или доставки. Принцип виртуальной воды применим к чему угодно — от хлопковой футболки и бутылки колы до гамбургера и автомобиля, и сопутствующая такой маркировке политика, похоже, вскоре станет очень заметной.
Цена удобства
В 1970 году производство воды в Америке базировалось на продажах больших бутылей для дома и присутственных мест, покуда за дело не взялась компания «Перье». План «Перье» состоял в продвижении воды как напитка вроде колы или алкоголя. Они ассоциировали бутилированную воду с эксклюзивностью, потом — со здоровьем и, наконец, привязали бренд к известным персонам. Ныне американцы пьют больше бутилированной воды, чем молока, кофе или пива, и во многих случаях литр воды выходит дороже литра бензина. Все так и будет дальше? Или воду в бутылках запретят как излишнюю роскошь, от которой получается только лишний расход и избыточные выделения?
Перебор или недобор?
Когда не так давно в Пакистане случилось наводнение, трудно было поверить, что в этой стране суровая нехватка питьевой воды. Такой дефицит не только оказался губителен для простых жителей, но и представлял угрозу безопасности США: недостаток воды подогревает напряженность. На Ближнем Востоке и в Северной Африке расположены 16 наиболее неблагополучных в отношении воды государств мира, потребляющих больше воды, чем ее поступает (в Ливии — в 700 раз).
Рост населения, истощение части подземных вод, потребности сельского хозяйства и высокая энергоёмкость некоторых способов опреснения связывают водную, продовольственную и энергетическую безопасность. Население планеты за XX век выросло не «на треть», а почти в четыре раза — примерно с 1,6 млрд человек в 1900 г. до 6,1 млрд в 2000 г. Вместе с урбанизацией, развитием промышленности и орошаемого земледелия это резко увеличило спрос на пресную воду.