В начале 1990-х гг. казалось, что процесс демократизации неуклонно усиливается и разрастается. Именно в это время знаменитый американский философ Френсис Фукуяма написал нашумевшую работу «Конец истории», в которой предрекал скорое наступление принципиальных перемен в историческом развитии. Прекращение «холодной войны» между СССР и США, возникновение новых демократических режимов должны были привести, по мнению Фукуямы, к полной победе либеральных ценностей во всём мире.

Однако события конца XX — начала XXI в. показали, что демократизация не является линейным и необратимым процессом. В ряде государств после первоначальной политической либерализации происходили авторитарные откаты, а распад СССР и Югославии сопровождался в некоторых регионах тяжёлыми политическими кризисами и вооружёнными конфликтами.

Во многих государствах, где были введены демократические институты, власть оказалась недостаточно устойчивой. Лидеры этих стран часто прибегали к авторитарным мерам: к роспуску или разгону парламента, к ограничению свободы прессы. Даже формальная защита демократических институтов часто осуществлялась не привычным для традиционных демократий законным путём, а при помощи многодневных митингов, многотысячных демонстраций, отказа признавать результаты выборов (как это происходило в Украине, Грузии, Киргизии). Над новыми демократическими режимами постоянно тяготеет угроза возврата к авторитаризму. Всё это дало возможность Гильермо О’Доннелу ввести для таких стран понятие делегативной демократии, по его мнению, в принципе отличающейся от демократии представительной (см. статью «Новейшие модели демократии»).

Усиление исламского фундаментализма и связанный с ним взлёт терроризма нанесли болезненный удар по представлениям о постепенном повсеместном внедрении демократии. Исламская революция, произошедшая в Иране в 1978—1979 гг., показала, что многие страны третьего мира противятся проникновению в них западных ценностей. С тех пор исламские мыслители всё чаще критикуют западный мир, обвиняя его в прагматизме, потребительстве, пренебрежении религиозными нормами и излишнем внимании к проблеме прав человека.

Массовая миграция последних десятилетий поставила перед многими европейскими государствами сложные задачи интеграции. На успешность интеграции влияют социально-экономическое положение, доступ к образованию и рынку труда, дискриминация, культурные и религиозные различия, языковая среда и политика государства. Напряжённость может возникать как внутри отдельных сообществ, так и со стороны части принимающего общества, поэтому сводить проблему к сознательному «отказу» целых групп от либеральных ценностей было бы чрезмерным обобщением.

Таким образом, в странах с давними и глубокими традициями демократии возникла быстро растущая часть населения, не принимающая либеральных идеалов. Вопрос о том, насколько удастся интегрировать иммигрантов или их детей, остаётся открытым. Возможно, это самый сильный вызов, который получал демократический строй за всю историю своего существования. В то же время общая политическая напряжённость создаёт благодатную почву для пропаганды европейскими политическими лидерами шовинистических идей. Победа на демократических выборах таких политиков, как приверженец неофашистских взглядов Йорг Хайдер в Австрии (1999 г.), или же партии Пима Фортейна в Нидерландах (2002 г., через несколько дней после убийства её лидера, занимавшего воинствующе националистические позиции) — всё это также вызывает большое беспокойство за судьбу европейских демократий и сохранение стабильности в Европе.

Демократия остаётся одним из наиболее влиятельных политических идеалов, однако отношение к её институтам и принципам заметно различается между странами и социальными группами. Международные организации продолжают развивать механизмы наблюдения за выборами, защиты прав человека и поддержки институтов представительной власти.

Многие вопросы остаются открытыми. Сколько будет продолжаться третья волна демократизации, если её можно считать всё ещё продолжающейся? Как широко процесс демократизации охватит страны за пределами Европы? Наступил ли уже откат третьей волны, и если да, то как долго он продлится? Являются ли волны демократизации и их откаты закономерным явлением, которое повторится ещё не раз, или же мир постепенно придёт к повсеместному распространению демократии — это также покажет будущее.

Пути демократизации

В последние годы в связи с процессом демократизации возник ещё один вопрос — о способах, которыми может идти этот процесс.

В принципе за последние два столетия все многочисленные события, связанные с установлением демократического строя в разных государствах, могут быть сведены к нескольким формам:

• революционный путь,
• эволюционный путь,
• внешнее воздействие.

Типичным примером революционного демократического транзита могут служить Великая французская революция или американская Война за независимость, когда старый строй был свергнут насильственным способом. В то же время многие государства обрели демократию более медленным, эволюционным путём. Так развивались, например, Скандинавские страны, постепенно пришедшие от абсолютной монархии к представительной демократии, при которой монарх является только носителем традиций и символом национального единства.

В XX столетии по эволюционному пути демократизации пошла, например, Испания, где с конца 1930-х гг. до 1975 г. существовала диктатура генерала Франко. После его смерти король Хуан Карлос I и правительство Адольфо Суареса провели политические реформы; в 1977 г. состоялись демократические парламентские выборы, а в 1978 г. на референдуме была одобрена новая Конституция. Испания закрепилась как парламентская демократия. В СССР перестройка, начатая Михаилом Горбачёвым, привела к политической либерализации, отмене монополии КПСС на власть и, в 1991 г., к распаду Советского Союза.

Большие споры вызывает модель демократизации под сильным внешним воздействием. Опыт Афганистана и Ирака после военных интервенций начала XXI в. показал, что формальное создание выборных институтов само по себе не гарантирует устойчивой демократии: результат зависит от безопасности, легитимности институтов, политической культуры, экономики и внутреннего баланса сил.

История знает и случаи, когда внешнее воздействие сочеталось с последующим устойчивым демократическим развитием. После Второй мировой войны новые демократические институты были созданы в Западной Германии и Японии при значительном влиянии союзных оккупационных властей. Однако успешность таких переходов зависела не только от внешнего давления, но и от внутренних социальных, экономических и институциональных условий.

Надо отметить, что это разделение путей демократизации на три типа более или менее условно. В большинстве стран наблюдается смешение нескольких моделей — после революционных перемен может наступить период длительной эволюции, иногда даже возвращения к прежнему, недемократическому строю, затем снова возрождение демократии. Во Франции демократия считается установившейся в результате Великой французской революции, однако дальнейшее развитие демократических институтов продолжалось в течение всего XIX в. и знало периоды реформ сверху и эволюционного развития.

По мнению С. Хантингтона, демократизация может проявляться в нескольких моделях, независимо от того, происходит она революционным, эволюционным или каким-либо другим путем. Демократизация может идти по линейной модели, при которой происходит постепенное укрепление и распространение демократических институтов. Такой вариант наиболее характерен для старых демократий, где веками вырабатывались и складывались демократические традиции, гражданская культура, гражданское общество. Это приводило в XVIII—XIX вв. к формированию демократического строя, как, например, в Великобритании.

Возможен вариант циклической модели — он характерен для стран с менее глубокими корнями демократии. По этому пути пошли многие страны Латинской Америки, где происходили и происходят многочисленные политические перевороты, при которых демократический строй сменяется авторитарным и наоборот. Что характерно, в большинстве случаев даже политики, устанавливающие свою власть в результате военного переворота, выражают свою приверженность идеям демократии, хотя на деле могут действовать совершенно по-иному. Яркий пример такого политика — генерал Пиночет, который до сих пор одними воспринимается как спаситель чилийской демократии, а другими — как диктатор, ответственный за тяжёлые нарушения прав человека

И наконец, третья модель — диалектическая. При ней демократия в переходный период может быть такой же нестабильной, как в циклическом варианте. Однако она развивается с учётом наличия сложившихся политических предпосылок, на фоне более или менее развитой политической культуры, существующего среднего класса и основ гражданского общества. В результате, пройдя первый период нестабильности, такие страны, как Испания или Португалия, создают у себя достаточно устойчивый демократический строй.

Автор: Тамара Эйдельман